Есть альбомы, которые вы слушаете. А есть альбомы, которые вы переживаете. И есть Impulse! A-42: Impressions. Держать в руках First Edition этой записи в состоянии «Unplayed» - это, без преувеличения, как держать в руках заряженное оружие. Это не просто кусок пластика, это сгусток той самой яростной, духовной энергии, которая определила джаз 60-х. Чтобы понять вес этого первопресного артефакта - нужно отмотать время назад.
К началу 1960-х Джон Колтрейн уже совершил невозможное. Он деконструировал бибоп в Giant Steps, заполнив пространство своими знаменитыми так сказать «листами звука». Но ему этого было мало. Гармония стала для него клеткой, он искал выход. Он искал звук, который был бы не просто музыкой, а прямым разговором с Богом. 1961 год стал переломным, Колтрейн подписывает контракт с молодым и дерзким лейблом Impulse! Records. Лейбл дает ему карт-бланш: «Твори что хочешь». И Колтрейн начинает радикальную трансформацию. Он собирает свой «Классический Квартет» (Тайнер, Гаррисон, Джонс) и приглашает мультиинструменталиста Эрика Долфи.
Критики были в ярости. Журнал DownBeat назвал их музыку «анти-джазом». Они говорили, что это хаос, шум и самолюбование. Но Колтрейн не слушал. В ноябре 1961 года он заперся в клубе Village Vanguard в Нью-Йорке на четыре ночи, чтобы записать, пожалуй, самые важные живые сессии в истории джаза. Именно из этого вулканического материала, а также из более поздних студийных сессий 1962–63 годов, и был собран альбом Impressions. Этот альбом - это документ перехода. Это мост между яростным поиском начала 60-х и грядущим величием A Love Supreme. Это мост между мелодической красотой Ballads и опять же космическим хаосом A Love Supreme и Ascension. Он содержит две студийные записи (включая пронзительную, почти молитвенную "After the Rain") и два живых исполнения из Village Vanguard 1961 года.
И именно живые пьесы - заглавная "Impressions" и "India" делают этот винил обязательным к обладанию в оригинальном прессе. Почему? Потому что Руди Ван Гелдер, звукоинженер-волшебник, сумел запечатлеть не просто ноты, а физическое давление звука квартета Колтрейна в том тесном подвальном клубе. Здесь слышно, как бас-кларнет Эрика Долфи рычит и стонет добавляя текстуру, которую цифра и любое переиздание просто стирает. Элвин Джонс за барабанами здесь не аккомпанирует - он реально сражается, на «неигранном» виниле динамический диапазон этой битвы пугает. Тарелки Джонса не шипят, они взрываются. Это стихия. Это океанский шторм. Но после любой бури наступает тишина "After the Rain" - это одна из самых красивых баллад в истории джазовой музыки. Саксофон здесь звучит так плотно, так осязаемо, что кажется, будто Колтрейн стоит в вашей комнате. Его соло - это не просто импровизация, это проповедь, это поиск Бога через истощение, через повторение, через выход за пределы возможного. Руди Ван Гелдер был мастером записи саксофона, поэтому мы слышим именно то дыхание, ту вибрацию трости, которую он зафиксировал в своей студии в Энглвуд-Клиффс 60 лет назад.
Клуб Village Vanguard в Нью-Йорке имеет форму клина, низкие потолки и акустику, которая является просто кошмаром для записи. Но у Ван Геллера задачей было зафиксировать не просто музыку, а физическое давление квартета. Я уверен, Ван Гелдер использовал микрофоны Neumann U47. Это легендарный ламповый микрофон, который способен выдержать колоссальное звуковое давление, не теряя при этом "тела" звука. Именно U47 дает нам этот хриплый, осязаемый тембр, который на первом прессе звучит так, будто Колтрейн дует вам прямо в ухо. Для Элвина Джонса были использованы вероятно, Schoeps M221B или Electro-Voice чтобы сохранить целостность барабанной установки, но при этом изолировать её от баса. Другие две пьесы были записаны в знаменитой студии Ван Гелдера в Нью-Джерси. Ван Гелдер был параноиком в хорошем смысле, он никому не разрешал трогать свое оборудование. Микшерный пульт был собран им вручную, он имел уникальные трансформаторы, которые давали звуку ту самую теплоту и "панч", недостижимые на серийных консолях того времени. Запись велась на магнитофоны Ampex 300 (скорее всего, на 2-дорожечную ленту для стерео-микса), работающие на скорости 15 или 30 дюймов в секунду. Но самое главное произошло потом,поскольку на первом прессе стоит штамп VAN GELDER. Это значит, что лаковый диск нарезал сам Руди, он использовал станок Scully ( созданный компанией Scully Recording Instruments ) с режущей головкой Westrex (именно Westrex изобрели систему 45/45, которая сделала стерео на виниле возможным). Он «жарил» эту головку очень любя.) Он подавал на неё столько энергии, что она грелась как утюг. Ван Гелдер был известен тем, что резал "горячо" и любил “hot mix” и он выжимал из канавки максимум динамического диапазона. Это очередное инженерное искусство.
Поверьте мне. Найти экземпляр, который «Appears Unplayed» (выглядит неигранным), - это чудо. Большинство копий этого альбома были заиграны до дыр студентами, интеллектуалами и искателями истины в 60х-70х-80х-90х и 2000х. Они слушали его снова и снова, пытаясь разгадать шифр Колтрейна. Этот же экземпляр молчал 60 лет, храня в своих канавках ту самую жизнь 1963 года. Это музыка, которая требует от вас всего. И на этом носителе она звучит так, как и должна: монументально. Так вот,поздний вечер, а лучше ночь, когда город затихает и ваш ум перестает бежать, приглушенный свет, вискарик (совсем на пару глотков ), выкручивайте громкость не стесняясь. Эта музыка не про стеснения. Это - духовная практика. И я уверен, вы выйдете из комнаты другим человеком. Аминь!
