Сегодня выходной, и я вообще-то планировал отдохнуть, но…, я буквально хватаю ключи от машины, приехала моя долгожданная посылка с пластинками Blue Note, и это полностью поменяло мои планы на день. Среди них лежит абсолютный Святой Грааль BLP 1542 (Sonny Rollins). И это не просто копия. Это тот самый, настоящий первый пресс с адресом 767 Lexington Ave (это был крошечный, тесный офис Blue Note Records, который основатели лейбла Альфред Лайон и Фрэнсис Вульф арендовали еще в 1943 году) на этикетках, и он в абсолютно идеальном состоянии. Никаких компромиссов, просто чистая магия раннего Blue Note. Вы не поверите, но я охотился за этой конкретной пластинкой очень давно, последний раз я держал именно этот экземпляр в руках еще в 2018 году. Всё это время я просто ждал и надеялся… и вот этот день настал. Она наконец-то у меня. Я просто не могу ждать до понедельника. Мчусь в салон, чтобы немедленно поставить ее на проигрыватель и послушать…

Итак у меня в руках Cвященный Грааль для коллекционеров: Blue Note BLP 1542, оригинальное моно-издание. Тот самый глубокий паз (deep groove), выгравированные вручную инициалы Руди Ван Гелдера (RVG) на «сгоне» дорожки и, конечно, этот знаменитый символ «ушка» - на самом деле курсивная буква «P», клеймо завода Plastylite. И всё это увенчано адресом 767 Lexington Ave на лейбле. Мои руки дрожат не зря. Я держу в руках время. Я опускаю иглу на эту пластинку, естественно только Mono иглу, и переношусь туда, где всё это началось.

Представьте себе: 16 декабря 1956 года. Хакенсак, штат Нью-Джерси.

Это гостиная в доме родителей Руди Ван Гелдера. Комната со сводчатыми потолками, где Руди выстроил свою уникальную звуковую архитектуру. Зима за окном, но внутри, среди леса микрофонов и кабелей, воздух раскален. За пультом сидит сам Ван Гелдер, в углу молчаливо курит продюсер Альфред Лайон, готовый платить музыкантам за репетиции (беспрецедентная щедрость для тех лет). По студии бесшумно скользит фотограф Фрэнсис Вульф - именно он сделает тот культовый снимок задумчивого Сонни для обложки, которую позже гениально оформит Рид Майлз. Сонни Роллинзу 26 лет. Всего полгода назад он записал монументальный Saxophone Colossus для Prestige. Он на абсолютном пике своих сил, его звук -гигантский, мускулистый, сардонический и невероятно уверенный. Это его первая сессия в качестве бэнд-лидера для Blue Note (отсюда и название альбома - просто Sonny Rollins, хотя позже его будут называть Vol. 1). Лайон собирает для него феноменальный состав: молодой трубач Дональд Бэрд, который обеспечивает лиричный контраст мощному тенору Сонни, элегантный пианист Уинтон Келли, надежный как скала басист Джин Рэми и за ударными - великий Макс Роуч. Роуч здесь не просто барабанщик, он партнер Сонни по телепатическому диалогу. Хотел бы отметить, вы только вдумайтесь в то, каким монстром был Сонни в том году. В мае 1956 он записывает Tenor Madness (с Колтрейном), в июне 1956 - монументальный Saxophone Colossus, 7 декабря 1956 - альбом Tour de Force, и всего через 9 дней, 16 декабря 1956 года, он приезжает в Хакенсак и записывает эту самую сессию, свой первый лидерский альбом для Blue Note. Он был в такой феноменальной, взрывной форме, что его идеи опережали скорость звука.

Сколько было первых прессов?

Blue Note в 1956 году был независимым, относительно небольшим лейблом. Альфред Лайон никогда не печатал пластинки огромными тиражами, чтобы не разориться на складских расходах. Обычный первый тираж альбома серии 1500 на заводе Plastylite составлял от 500 до 1500 копий максимум. Почему адрес 767 Lexington Ave делает пластинку такой невероятно редкой? Дело в том, что вскоре после выпуска этого альбома (в конце 1956 - начале 1957 года) офис Blue Note переехал на 47 West 63rd Street. Те пластинки, что допечатывались позже, когда первоначальный тираж был распродан, уже получали новые лейблы с адресом 63rd Street (а позже и New York USA). То есть, в мире существовало не более 1500 копий с оригинальным адресом Lexington. А теперь представьте, сколько из них пережили почти 70 лет вечеринок, переездов, плохих игл на дешевых проигрывателях и небрежного обращения? В состоянии, пригодном для прослушивания (EX+ и выше), их в лучшем случае остались десятки штук на всю планету.

То, что я держу в руках - это прямой портал в 16 декабря 1956 года в идеальном состоянии

Музыка: 

И вот звучит первый такт «Decision».

Удар.

Господи, этот звук...

Сонни Роллинз не просто играет из колонок - он стоит в моей комнате, в натуральную величину. Лампы Jadis наделяют звук плотью, кровью и дыханием. Я слышу не просто ноты, я слышу физиологию игры на саксофоне. Алмазные среднечастотники передают каждую микровибрацию трости в мундштуке. Я ощущаю столб воздуха, вырывающийся из медного раструба, звук Сонни получается невероятно густым, мускулистым, сардоническим, но при этом абсолютно лишенным резкости. Он голографичен и я  мысленно обхожу вокруг него.

Геометрия Моно:

Многие к сожалению досих пор думают, что моно - это плоская стена звука как в патефоне. Какая глупость! Прямо по центру, чуть впереди - монументальный Роллинз. Сразу за ним, немного в глубине сцены - Дональд Бэрд. Когда он вступает со своей трубой, звук трубы пронзительный, сверкающий, но лампы Jadis обволакивают его теплой аурой, делая звук латуни пугающе реалистичным. Естественно я не пройду мимо Макса Роуча. Ван Гелдер любил писать барабаны «горячо», близко к микрофону. И вот тут моя система показывают, что значит горячо во всей красе). Атаки - молниеносные. Я слышу натяжение пластика на барабане Роуча. А тарелки? Благодаря алмазным твитерам, рассыпчатый звон, я слышу прикосновение дерева палочки к металлу тарелки, и то, как послезвучие тает в воздухе гостиной Ван Гелдера. Это не запись барабанов. Это сами барабаны. Джин Рэми на контрабасе. Система контролирует нижний регистр с бархатной железной хваткой. Бас не гудит, он дышит. Я слышу «дерево» инструмента, резонанс его огромного корпуса при каждом щипке струны.

Итог: Путешествие во времени

Я сижу в кресле, и по моей коже бегут мурашки, потому что иллюзия совершенна. Я перенесся в Хакенсак (это был реальный дом его родителей, по адресу 25 Prospect Avenue..) Видно все, запах сигаретного дыма, тепло ламповых микрофонов Neumann, видно, как перемигиваются музыканты. Этот звук - триумф. Это доказательство того, что великая музыка, записанная гением и воспроизведенная через бескомпромиссные механизмы, способна победить смерть и время. Эта пластинка как я уже сказал овеществленный гений, застывший в идеальном состоянии кусок черной смолы, переживший Карибский кризис, высадку на Луну, смену тысячелетий и оставшийся нетронутым.

Я не двигаюсь. Просто слушаю. Это совершенство.