Эта гипнотическая черно-белая спираль. Vertigo-Swirl. Для любого коллекционера винила этот значок - как мишень на лбу. Это Святой Грааль. В начале 70-х лейбл Vertigo был домом для самых странных, самых тяжелых, самых обкуренных и непричесанных групп Британии. Black Sabbath, Uriah Heep, Colosseum, Gentle Giant. Если у группы на пластинке была эта спираль, ты знал: внутри тебя ждет прог трип, от которого у твоих родителей пойдет кровь из ушей.
Чтобы понять эту пластинку, нужно знать, кто такие Freedom. Давайте перенесемся в май 1967 года. Лондон. Надвигается «Лето Любви». Хиппи, цветы в волосах, разговоры о братстве, мире и вселенской гармонии... За кулисами шоу-бизнеса в это время царил капиталистический дарвинизм в его самой хищной форме. Группа Procol Harum только-только собралась. Они взяли мелодию Баха, прикрутили к ней сюрреалистический текст, от которого несло кислотным трипом, и пошли в студию.
Здесь немного остановимся: Мэтью Фишер (органист Procol Harum) был парнем с классическим образованием. И он понял одну гениальную вещь: хочешь звучать глубоко и возвышенно — воруй у мертвых немцев! ). Он садится за свой тяжеленный орган Hammond M-102 (эта штука звучит так, будто ты находишься в гигантском готическом соборе) и начинает играть. Он берет Иоганна Себастьяна Баха (опять Бах), конкретно - он скрещивает «Арию на струне соль» и хоральную прелюдию «Спящие, проснитесь». Он не скопировал нота в ноту, чтобы его не засудили, но он украл саму ДНК Баха. Эту медленную, величественную, поступенно спускающуюся басовую линию. Когда этот орган вступал на радио в 1967 году, люди замирали. Они соединили чопорную классику с грязной наркотической поэзией контркультуры. Это был идеальный рецепт для 1967 года! Песня "A Whiter Shade of Pale" продала более 10 миллионов копий. Джон Леннон так поехал крышей от этого трека, что гонял его в своем кислотном роллс-ройсе на повторе целыми днями!) Легенда (которую подтверждали все, кто был с ним тогда) гласит, что он приказал своему водителю просто наматывать круги по центру Лондона. Днями напролет. Задние окна открыты. Леннон сидит там, спрятавшись за своими круглыми очками, абсолютно обдолбанный в хлам, и раз за разом нажимает на кнопку повтора. Леннон знал толк в одержимости.
Так вот… они записали "A Whiter Shade of Pale" — песню, под которую переспала половина поколения хиппи. Гитаристом там был Рэй Ройер, а на барабанах сидел Бобби Харрисон. Знаете, что с ними сделали сразу после того, как песня стала мировым хитом? Их вышвырнули на хрен из группы! Менеджмент решил, что они «недостаточно хороши». Представьте эту ярость. Представьте это унижение. Что делает Харрисон и Ройер ? Они как говорится не пошли плакать к мамочке, а собрали свою банду, назвав ее Freedom (Свобода) и начали играть музыку, которая является абсолютным средним пальцем рафинированному, классическому арт-року Procol Harum! Никаких симфонических органов, только тяжелый, потный, грязный блюз-рок!
Если присмотреться к тексту под словом FREEDOM. Написано Produced by Rodger Bain. Знаете, кто это такой?! Это архитектор хэви-метала! Это чел, который спродюсировал первые три альбома Black Sabbath и первый альбом Budgie! Поэтому когда ставишь эту пластинку, ты слышишь тот самый звук. Звук Роджера Бэйна. Гитары звучат так, будто они подключены к усилителю который прямо сейчас горит, бас гудит как неисправный трансформатор а ударные записаны так сухо и тяжело, как буд-то Бобби Харрисон бьет по черепам музыкальных критиков.)
А теперь взгляните на обложку. Это шедевр британской депрессии. Три чувака с длинными патлами, в дешевых кожаных куртках стоят на фоне... сарая? Садовой будки?! Деревья вокруг раскрашены в этот ядовитый пурпурно-малиновый цвет, будто кто-то капнул кислоты на пленку. Они просто вышли на задний двор к кому-то на дачу, сфоткались, наложили психоделический фильтр и сказали: "Да пошло оно всё, мы рок-группа!"
Естественно пришлось включить транзисторы с большим выходным током. Поэтому когда игла падает на "Freestone" или "London City", ты получаешь по лицу кувалдой прото-метала. Это не гениальная музыка в смысле консерватории (я убрал своего любимого Моцарта подальше в шкаф что бы он этого не слышал!). Это музыка физического воздействия. В ней есть этот тягучий, болотный британский блюз, который изобрели Cream, но у Freedom он звучит более отчаянно. Они знают, что это их последний шанс. (Это действительно был их последний шанс, после него они распались). Они играют так, словно им завтра на завод, и эта студийная сессия их единственный способ доказать миру, что они не лузеры.
Freedom были обречены с самого начала. У них не было хитов, у них не было поддержки лейбла, их вечно преследовала тень Procol Harum. Но в их музыке была та первобытная злость аутсайдеров, которой сытые и богатые Procol Harum лишились в тот самый день, когда продали своих товарищей. Вот почему я люблю такие пластинки. Историю пишут миллионеры, а настоящую музыку играют вот такие парни, у которых украли всё, кроме их гитар. Забудьте о чистоте звука. Включите его на хорошей стереосистеме. Сделайте громче. Еще громче, пока соседи не начнут стучать по батарее и слушайте , как звучит настоящая, непричесанная, злая лондонская СВОБОДА!
