Есть техника, с которой расстаешься вообще без эмоций.
Выставил объявление, сделал пару фотографий, назвал цену. Через несколько дней приехал новый владелец, забрал коробку, вы пожал друг другу руки — и все. Иногда даже появляется легкое чувство облегчения: ну наконец-то.
А бывает совершенно иначе… Вроде решение уже принято, — новая система собрана, старая больше не нужна, держать дома несколько комплектов акустики особого смысла нет. Ты прекрасно понимаешь, что колонки должны играть, усилитель — усиливать, а не стоять в коробке и ждать лучших времен.
Берешь телефон, начинаешь фотографировать технику для объявления… И внезапно становится как-то жалко.
Причем самое смешное — техника от этого не стала лучше. Ты не обнаружил внезапно какие-то скрытые возможности, которые не замечал последние два года. Решение о замене тоже никуда не делось.
Просто оказывается, что продать хорошую вещь иногда гораздо сложнее, чем купить следующую.
Не все железки одинаково дороги
И дело даже не в цене — у меня было достаточно аппаратуры, с которой я расставался совершенно спокойно. Например, когда-то у меня был Rotel RA-1592. Купил, пожил с ним примерно месяц, понял, что это просто не мое — и продал.
Хороший усилитель? Конечно. Жалко было? Вообще нет.
А первая новая акустика, которую я когда-то купил в магазине за свои деньги, — Arslab — почему-то запомнилась совсем иначе.
До нее было разное железо, винтаж, эксперименты. Но здесь впервые было именно это ощущение: я долго выбирал акустику, пришел в магазин и купил новую систему себе домой. И когда пришло время ее продавать, впервые поймал себя на странной мысли: а мне ее, оказывается, жалко отдавать.
Хотя что изменилось? Ведь я хотел другую акустику. Я понимал зачем. Старую никто у меня насильно не отбирал. Более того, где-то там уже маячило очередное аудиофильское счастье.
Но первая — она первая. Тогда я крепко задумался о том, что некоторые вещи перестают быть для нас просто вещами.
Мы ведь долго их выбираем
С аудиотехникой это особенно интересно, ведь редко кто из увлеченных Hi-Fi людей покупает систему совершенно случайно. Мы читаем обзоры, смотрим измерения, спорим на форумах, ездим слушать, сравниваем. Иногда несколько месяцев выбираем между двумя моделями, различия между которыми нормальный человек вообще не поймет и потом наконец покупаем.
Привозим домой, ставим и двигаем на пять сантиметров вперед, потом на три назад, разворачиваем, доворачиваем, чтобы через неделю вернуть в исходное положение :).
Слушаем любимые записи и постепенно эта вещь становится частью совершенно обычной жизни. Вот здесь ты вечерами сидел с чашкой кофе. Здесь впервые услышал какую-то запись совсем иначе. Под эту систему открыл для себя нового исполнителя или вообще целый жанр. Тогда смотрел фильмы, когда за окном была мерзкая ноябрьская погода и выходить из дома совершенно не хотелось.
И через пару лет ты вроде продаешь всего лишь две колонки — дерево, металл, динамики, немного проводов, но почему-то вместе с ними в голове всплывает куча совершенно других вещей.
С Dynaudio получилось именно так
Dynaudio мне давно хотелось нормально послушать именно дома.
Не пятнадцать минут в салоне. Не на выставке, где за соседней стенкой кто-нибудь обязательно пытается доказать окружающим преимущества очередного сабвуфера или мониторов.
А спокойно и в своей комнате, со своей музыкой и столько времени, сколько захочется. В итоге такими Dynaudio для меня стали Evoke 20. И именно на время жизни с ними пришелся еще один интересный период — я гораздо глубже полез в джаз, инструментальную музыку, записи с живыми инструментами. Начал слушать то, мимо чего раньше мог спокойно пройти.
Не хочу снова превращать этот текст в обзор Evoke — я о них уже достаточно рассказывал. Здесь важно другое. Теперь я смотрю на них и понимаю, что это не просто акустика, которую пора продать после очередной смены системы.
С ними у меня уже связан определенный кусок жизни. И вот это, оказывается, продается гораздо хуже.
Оставить все?
В такие моменты появляется очень удобная мысль:
— А может, вообще ничего не продавать? Пусть стоит. Звучит прекрасно. Особенно первые пять минут.
У моего знакомого, например, около двух десятков пар наушников. Как-то я спросил его, успевает ли он вообще все это слушать — конечно нет. Большая часть просто висит и пылится.
С наушниками подобное хотя бы относительно легко себе позволить — двадцать пар не требуют двадцати комнат. С акустикой несколько сложнее. Две пары колонок еще можно куда-нибудь пристроить. Три. Четыре...
В какой-то момент квартира начинает ненавязчиво намекать, что вообще-то она планировалась еще и для проживания людей.
Конечно, будь у меня отдельная огромная комната для прослушивания, возможно, я бы с удовольствием собрал там несколько совершенно разных систем. Одну под настроение, другую под джаз, третью просто потому, что могу, но в реальной жизни приходится выбирать.
Да и есть в коллекционировании еще одно противоречие — мне нравится техника именно тогда, когда она работает. Когда ее включают, слушают, используют. Хорошая акустика, годами стоящая в коробке или просто собирающая пыль, лично у меня вызывает скорее грусть, чем удовольствие от обладания.
Если я ее больше не слушаю, возможно, правильнее, чтобы она уехала к человеку, который будет наслаждаться ее звучанием — это логично, но легче от этой логики почему-то не становится.
Иногда нам хочется не лучший звук
Причем далеко не вся техника вообще появляется дома исключительно ради поисков идеального звучания. Иногда хочется просто прикоснуться к какой-нибудь легенде.
Послушать аппарат, о котором много лет читал. Пожить с необычной конструкцией. Поставить дома модель, которая когда-то стала важной частью истории Hi-Fi. Даже если сегодня существуют устройства объективно удобнее, точнее и совершеннее. Потому что увлечение аудио — это все-таки не только соревнование SINAD, ватт и герц и прочих характеристик.
У меня, например, есть вещи, которые я вообще не собираюсь продавать.
Одна из них — старый музыкальный центр, который родители подарили мне на Новый год, когда я был совсем мелким. Вместе с ним тогда появились диски — Алиса, Кино, Ария, Nautilus Pompilius и другие.
Прошло черт знает сколько лет и родные динамики давно умерли — рассыпались подвесы. Я поставил вместо них похожие. Не потому, что пытался сохранить какое-то аутентичное звучание. Если честно, вопрос качества звука здесь вообще стоит где-то в самом конце списка — мне хотелось сохранить сам музыкальный центр.
Сейчас он стоит в гараже. Иногда я включаю его, когда ковыряюсь с машиной. По любым современным меркам ничего особенного, а для меня — особенная вещь.
Точно так же я помню старую Радиотехнику S-30, на которой в детстве вместе с дядей слушал Арию, Король и Шут, Сектор Газа. Можно купить современную систему, которая технически уничтожит ее вообще по всем параметрам — только дело уже не в параметрах!
Некоторые вещи становятся маленькими машинами времени, которые могут перенести нас в те времена, когда нам было весело, грустно или в какой-то особенный для каждого из нас момент…
Наверное, поэтому и жалко
Самое забавное во всей этой истории — я совершенно не считаю свою старую технику плохой в момент замены. Наоборот! Часто продаю ее именно с мыслью: черт, она же классная.
Просто изменился я — появились другие требования, другая система, другой интерес. Когда-то ты долго хотел определенную вещь, выбирал ее, наконец получил и был совершенно счастлив, а потом проходит время. И ты уже аккуратно протираешь ее перед фотографиями для объявления…
Снимаешь общий план, фотографируешь разъемы и ищешь коробку, складываешь комплект, проверяешь документы. Наверное, в этот момент и начинается настоящее прощание.
Не тогда, когда приехал покупатель, и даже не тогда, когда ты решил сменить систему. А когда впервые посмотрел на хорошо знакомую вещь уже не как ее владелец, а как человек, которому предстоит передать ее кому-то другому.
Рациональная часть тебя прекрасно понимает: это всего лишь техника. А другая почему-то вспоминает, сколько вечеров вы провели вместе. И вот именно эту вторую часть убедить гораздо сложнее…
Наверное, поэтому какие-то вещи мы продаем и забываем на следующий день. Какие-то вспоминаем спустя годы. А некоторые так и остаются с нами — совершенно не потому, что они лучшие.
Просто иногда мы храним не саму вещь — мы храним то время, которое с ней связано.
