Перед вами лимитированное издание от Archiv Produktion. Этот логотип значит примерно то же самое, что значок Rolls-Royce на автомобиле. Archiv Produktion — это элитное историческое подразделение немецкого лейбла Deutsche Grammophon. Они создали этот саб-лейбл в середине XX века с одной фанатичной целью: записывать старинную музыку так, как она звучала в эпоху ее создания. Они искали оригинальные инструменты XVIII века (или производили их), изучали старинные трактаты, как правильно держать смычок, и писали всё это в идеальных акустических залах с лучшими немецкими микрофонами. После Второй мировой войны в разрушенной Германии возникла потребность вернуться к истокам, найти чистую культуру. И немецкий лейбл Deutsche Grammophon создает спецподразделение — Archiv Produktion. Их цель была фантастической: стереть 200 лет чужих интерпретаций и записать музыку строго так, как ее слышал сам композитор в день премьеры. Музыканты Archiv Produktion поняли: нельзя играть Баха на современных инструментах. Это всё равно что играть блюз на синтезаторе.
Что они сделали:
Они выкинули металлические струны. Струны скрипок в эпоху Баха делались из овечьих кишок (жильные струны). Они звучат не так звонко, но у них невероятно теплый, "человеческий" тембр. Смычки тогда имели другую форму (как лук для стрельбы), поэтому музыканты физически не могли играть длинные, тягучие, занудные ноты - звук был пружинящим, танцевальным.
Они убрали рояли. Фортепиано во времена Баха не было. Вернули клавесины. Клавесин не может играть громче или тише, он щипает струну, как медиатор на гитаре. Это дает музыке жесткий, непрерывный ритм-н-блюзовый кач (тот самый basso continuo).
Духовые без кнопок. Они заставили духовиков играть на флейтах из дерева без сложной современной системы клапанов, и на натуральных валторнах без вентилей. Это значило, что музыканту приходилось буквально "бороться" с инструментом, меняя звук губами. Это давало звуку сырую, слегка диковатую, джазовую окраску.
Они изучали манускрипты. Инструменты - это полдела. Надо было понять, как на них играть. Записи-то в 1700-х годах не было! Ученые из Archiv шли в библиотеки и читали пыльные трактаты XVIII века, написанные современниками Баха. Они сделали несколько шокирующих открытий:
Тональность: Оказалось, что в эпоху Баха нота «Ля» звучала ниже (примерно 415 Гц), чем в современном мире (440 Гц). Музыканты Archiv Production заставили весь оркестр перестроить инструменты ниже! Музыка стала звучать темнее, спокойнее и благороднее.
Вибрато: Современные скрипачи всё время трясут левой рукой (вибрато), чтобы звук "плакал". Ученые выяснили, что во времена Баха вибрато считалось украшением, которое применяли очень редко. В итоге оркестры Archiv стали играть ровным, пронзительно чистым, почти "лазерным" звуком.
Темпы: Оказалось, что Бах писал танцевальную музыку! Темпы ускорили, вернув барокко его изначальный драйв.
Чтобы записать этот "тихий" старинный звук, инженеры Archiv Produktion применяли пуристический подход. Они искали помещения, которые были построены в эпоху Баха - старинные церкви, замки и дворцы. Они использовали естественную реверберацию камня и дерева. Они использовали легендарные ламповые микрофоны Neumann. Инженер мог часами ходить по пустому залу, двигая микрофон на сантиметр, чтобы поймать идеальный баланс между звуком клавесина и эхом зала. Запись шла напрямую на широкую магнитную ленту. Минимум монтажа, минимум пультов.
Прежде чем игла опустилась на пластинку, я минут десять просто держал этот бокс-сет в руках. Если цифровая музыка лишила нас тактильности, то немецкий лейбл Archiv Produktion в 1960-х возвел ее в абсолют. А эта упаковка! Этот грубый лен, это элегантное синее тиснение, этот красный стикер Limitierte Auflage(Лимитированный тираж) на слюде... Этот бокс обтянут настоящим, грубым льном. Когда проводишь по нему ладонью, то чувствуешь каждое переплетение нитей. Он ощущается не как поп-альбом, а как фолиант из библиотеки Ватикана или старинный гримуар. Этот холст впитывал в себя воздух 60 лет. Глубокое тиснение. Буквы вдавлены в картон так мощно, что название Brandenburgische Konzerte можно прочитать вслепую, просто проведя по нему кончиками пальцев. Строгий академический шрифт, идеальная симметрия. Чистый немецкий Баухаус в сочетании с барочным благородством. Немецкие прессы той эпохи - это эталон качества массы. Когда опускаешь иглу на такой пласт, в паузах между нотами стоит абсолютная, черная тишина.
В этой коробке лежат:
6 Бранденбургских концертов (BWV 1046-1051): Это драйв XVIII века. Там такой сумасшедший ритм и такое переплетение инструментов, что если переложить это на электрогитары, получится Ингви Мальмстин или Ричи Блэкмор (которые, к слову, Баха и копировали всю жизнь).
4 Оркестровые сюиты (Увертюры, BWV 1066-1069): Это пышная, королевская музыка. Та самая знаменитая "Шутка" (Badinerie) с флейтой — отсюда.
Музыкальное приношение (Musikalisches Opfer, BWV 1079): А вот это — чистая математика. Бах взял невероятно сложную тему, которую ему задал король Пруссии Фридрих Великий, и написал на нее такие каноны и фуги, что ученые до сих пор изучают их как математические головоломки. Это прогрессив-рок до появления прогрессив-рока. Это уровень крутой рок-группы, только написанный пером при свечах.
Смотрите на эти вкладыши,это не просто открытки. Лейбл Archiv Produktion изначально создавался как научный, исследовательский проект. Они предполагали, что их пластинки будут покупать университеты, консерватории, библиотеки и серьезные музыковеды. Поэтому к каждому релизу они печатали вот такие каталожные карточки. Ученый или коллекционер должен был достать их из конверта и положить в специальный деревянный ящичек-картотеку (как в старых библиотеках), чтобы вести строгий учет своей коллекции. Разглядывая эти архивные карточки, которые естественно были внутри запечатанного бокса, я поймал себя на грустной мысли. Большинство современных коллекционеров к сожалению даже не захотят в них вчитываться, я это точно знаю. Для них это "рекламный мусор" или скучная немецкая бюрократия. Мы живем в эпоху, когда музыка стала фаст-фудом. Нам лень гуглить, кто играл партию баса, нам плевать, в каком зале стояли микрофоны. Нам нужен только бит на стриминге. Но эти карточки - это ДНК записи. Когда ты читаешь, что солист играет на парижской флейте 1958 года, а запись сделана в Зале Геркулеса, музыка перестает быть просто фоном. Она обретает плоть, кровь и географию. Ты закрываешь глаза и оказываешься там, в 1960-м году, вместе с дирижером Карлом Рихтером. Поэтому сорвав 60-летнюю пленку с этого винила, я не просто спас музыку из целлофановой тюрьмы. Я вернул себе давно забытое чувство — искусство быть Слушателем, а не просто потребителем
Эти карточки как я уже сказал — это полный генетический код (ДНК) записи. На них указано абсолютно всё, вплоть до молекул. Давайте прочитаем эти карточки это же безумно интересно):
Карточка «Музыкальное приношение»
Посмотри на графу Aufnahme (Запись): Записано в Мюнхене, в Высшей школе музыки, с 17 по 21 января 1963 года. Дирижер: Карл Рихтер (Karl Richter). Это просто легенда! Рихтер был главным специалистом по Баху в XX веке. То, как он играл Баха — это мощь, строгость и невероятный драйв. Посмотрите на графу Ausgabe (Издание): Немцы даже указали, по каким именно историческим нотам они играли! Указано издание Breitkopf & Härtel 1885 года.
Карточка «Увертюры / Оркестровые сюиты»
Здесь указано место записи: Herkulessaal der Residenz (Зал Геркулеса в Мюнхенской резиденции). В июне 1960 и 1961 годов. Этот зал славится одной из лучших акустик в мире. Здесь слышно, как звук отражается от стен этого дворца! А теперь посмотрите на графу Instrumentarium (Инструменты). Они не просто написали «флейта». Они указали: солист Орель Николе играет на флейте мастера Куэсона, сделанной в Париже в 1958 году (Flûte Coueson, von Hippel, Paris 1958).
Карточка «Бранденбургских концертов (Brandenburgische Konzerte)»
В графе Gattung указано «Concerto grosso». Что это значит в переводе на рок-н-ролльный язык? Это музыкальный батл! В таком жанре нет одного солиста. Музыка строится на том, что маленькая группа виртуозов (солистов) выходит «раз на раз» против остального оркестра. Они перебрасываются риффами, спорят друг с другом, сливаются вместе в припеве и снова разбегаются на соло. Это буквально структура джем-сейшена! Бах написал это в городе Кётен в 1721 году (там указано Entstehung: Köthen 1721), когда работал у молодого князя, который обожал веселиться и тратил кучу денег на крутых музыкантов. Посмотрите в правый нижний угол, где написано Orchester: Festival Strings Lucerne, а рядом графа Stärke: 11(Численность: 11). В 60-е годы классику часто играли огромными, неповоротливыми симфоническими оркестрами по 80 человек, из-за чего музыка Баха звучала тяжело, как танк, и вязко, как кисель. А тут дирижер Рудольф Баумгартнер взял всего 11 человек, Карл! Это значит, что они играли эту музыку так, как она задумывалась: резко, быстро, прозрачно. Это не симфония, это камерная банда виртуозов. Каждую скрипочку слышно отдельно! В левом столбце есть графа Fassung (Версия), и там стоит гордое слово Urtext (Уртекст).
Издательство: Bärenreiter-Verlag.
Для классических музыкантов это знак абсолютного качества. «Уртекст» означает, что редакторы очистили ноты от всех более поздних романтических наслоений, отсебятины дирижеров XIX века и сыграли всё ровно по оригинальной рукописи самого Баха. Это как слушать сырой студийный мастер-тейп прямо с пульта, без ремастеринга и улучшайзеров. Только чистая авторская мысль. Поэтому когда ты слушаешь эту пластинку, ты слушаешь не просто Баха, ты слушаешь результат работы музыкальных археологов. Они по крупицам воссоздали утерянный язык.
Они сняли с музыки Баха пыль веков, тяжелый лак романтизма, и показали миру упругую, быструю, прозрачную музыку, в которой пульсирует кровь. И всё это они запаковали в этот строгий льняной бокс-сет с педантичными карточками, чтобы показать: «Мы подошли к этому как ученые, но результат - это чистое искусство».
Прослушивание:
Вы когда-нибудь задумывались, сколько весит время? Сегодня я узнал ответ. Оно не весит ничего. Я взял запечатанный бокс-сет Archiv Produktion (J.S. Bach), пролежавший в пленке более 60 лет, достал сверкающий, ни разу не игранный немецкий винил и опустил иглу. В качестве «проводника» в прошлое выступила акустика TIDAL La Assoluta. Да, та самая, с алмазными среднечастотниками и твитерами. Акустика, которая не играет музыку - она просто убирает стену между вами и студией.
Я думал, что готов к хорошему звуку. Но то, что произошло дальше — это абсолютный отвал башки. Вот как звучит истинная аналоговая магия на эталонном тракте: Когда в «Бранденбургских концертах» вступили струнные, у меня по рукам пошли мурашки. Аутентисты из Archiv Produktion играли на жильных (кишечных) струнах старинными смычками. Через La Assoluta этот звук подается с пугающей микродинамикой. Слышно не просто ноту «Ля». Слышно трение конского волоса, натертого канифолью, о струну. Я прочувствовал, как резонирует деревянный корпус виолончели Клода Старка. Звук шершавый, теплый, живой, в нем пульсирует кровь. Клавесин в барочной музыке (basso continuo) часто сливается в кашу на плохих системах. Но TIDAL обладает сверхъестественной скоростью. Каждый щипок струны клавесина Эдуарда Кауфмана был очерчен лазером. Я слышал механику инструмента: как язычок цепляет струну и как она мгновенно затухает. Клавесин висел в воздухе правее центра, метрах в трех за линией колонок, создавая железобетонный ритмический каркас. Да, у Баха был свой грув! Но настоящий шок случился, когда я поставил «Оркестровую сюиту №3». Когда вступили три трубы и литавры, система показала свои клыки. Натуральные трубы (без вентилей) прорезали пространство комнаты, как вспышки молнии — ярко, празднично, но без единой капли рези или искажений. А удары литавр были настолько быстрыми и хлесткими, что били прямо в грудную клетку. Никакого гудения или «хвостов» — только чистая, упругая кинетическая энергия XVIII века. Я не слушал «старую классику». Я находился в одной комнате с молодыми, злыми, виртуозными музыкантами в Мюнхене 1960 года, которые играли свежайшие, рвущие шаблоны хиты Иоганна Себастьяна Баха.
Деньги за нераспечатанный конверт — ничто. Этот звук — вечность.