Какого Майлза Дэвиса сегодня пустить под иглу. Я вытащил пластинку, мимо которой в магазине 90% меломанов пройдут, даже не замедлив шаг...
Эх, люди видят на обложке 1959 год и думают, что это эпоха Kind of Blue. Хрена с два! Это записи с легендарной сессии в Сочельник - 24 декабря 1954 года. Майлз только-только слез с наркоты. Он злой, он голодный, он хочет доказать миру, что он король. И он записывается для лейбла Prestige. А Prestige это вам не вылизанная Columbia и не Blue Note. Боб Вайнсток (владелец) платил музыкантам копейки, экономил на пленке и требовал писать всё с первого, максимум со второго дубля. Это очнь скажем так сырые, дешевые и жестокие условия.
В студии собирается дрим-тим: Милт Джексон на вибрафоне, Кенни Кларк на барабанах, Перси Хит на басу. И за роялем -он Телониус Сфера Монк.
В чем проблема? В том, что Майлз строит свои соло на паузах, на дыхании, на пустоте. А Монк за роялем - это геометрическая аномалия. Он лупасит по клавишам диссонансами, он играет рваными аккордами, он вставляет ноты туда, где их не должно быть. И тут 28-летний Майлз поворачивается к 37-летнему гению Монку и говорит фразу, которая стала легендой: "Когда я солирую, не подыгрывай мне. Просто сиди и молчи".
В мире джаза сказать пианисту "не аккомпанируй мне"- это как плюнуть ему в лицо! Это высшая степень неуважения! Легенда гласит, что они чуть не подрались прямо там, в студии (хотя Майлз позже это отрицал, но он много чего отрицал). На альбоме есть два дубля стандарта The Man I Love. Когда вступает Майлз, Монк реально убирает руки от рояля. Звучит только труба, контрабас и барабаны, в воздухе висит такая тяжелая, токсичная тишина! А потом... Майлз заканчивает. Наступает очередь соло Монка. И что делает Монк? Он вроде как начинает играть, но так странно и лениво, что в середине соло он просто останавливается. Ритм-секция продолжает играть, а Монк молчит. Он словно говорит Майлзу: "Получай тишину!". На записи (как мне показалось) даже слышно, как напряжение достигает пика, и Майлз не выдерживает, он издает резкий, какой-то фальшивый звук на трубе, просто чтобы вывести Монка из этого ступора и заставить его снова играть!
Это два гения, которые меряются яйцами прямо перед микрофоном! Это КОНФЛИКТ.
Посмотрите на Майлза. Это 1959 год. Prestige ставят фотографию, где Майлз почти полностью утонул во мраке. Он не смотрит в камеру. Он не развлекает публику. Он засунул свою знаменитую сурдину в раструб трубы и погрузился в свои темные мысли. Эта фотография буквально кричит: "Я играю не для вас. Я играю для себя, а вы просто случайно оказались рядом". Обратите внимание на то, как сверстан текст. MILES DAVIS. Огромными, жирными, черными буквами. А дальше приписка: AND THE MODERN JAZZ GIANTS. Это не группа единомышленников. Это царь и его свита. "Майлз Дэвис против всех остальных". Он явно доминирует над этим списком. Посмотрите на список музыкантов под именем Майлза. Но погодите-ка... Откуда на обложке JOHN COLTRANE, RED GARLAND, PAUL CHAMBERS и PHILLY JOE JONES?! Их же не было в тот Сочельник! А вот тут раскрывается жадная и капиталистическая суть лейбла Prestige!
Эта пластинка вышла в 1959 году. Почему? Майлз ушел на Columbia и стал богом. В 1958 году он выпускает эпохальный Milestones и собирает стадионы. Вайнсток сидит в офисе Prestige, кусает локти и смотрит, как Майлз зарабатывает миллионы для конкурентов. У Вайнстока в архивах больше не осталось полноценных неизданных альбомов Дэвиса. Кастрюля пуста!
Вайнсток понял, что нужно срочно рубить бабки. Он полез в архивы. Он достал ту самую скандальную сессию 1954 года с Монком, но треков не хватало на полноценный альбом! И что он сделал? Он взял один трек ('Round Midnight), записанный совершенно другим составом в 1956 году (с Колтрейном и великим первым квинтетом), и просто вклеил его в эту пластинку!
Этот альбом сшит из двух разных эпох ради быстрой наживы! Prestige выкатили имена Колтрейна и Монка на одну обложку, чтобы люди слюной подавились в магазине. Хотя на самой пластинке они даже не встречаются в одной студии! Поэтому когда знаешь историю "And the Modern Jazz Giants" мозг как бы перекодирует звуковой сигнал. Тишина становится оружием, ноты становятся оскорблениями, а обложка становится уликой. Вот почему так важен оригинальный винил. Вот почему так важны первопрессы. Потому что они - это физическое доказательство того, что эта история реально произошла и этот кусок пластмассы был отпечатан тогда, когда эти эмоции еще висели в воздухе. История меняет всё.